Современники Бетховена рассказывают о том, как вокруг отдельных сонат (в особенности «Патетической») разгорались такие же страстные споры, как и при постановках новых опер. В годы своей молодости известный пианист И. Мошелес был потрясен музыкой «Патетической сонаты» Бетховена, ноты которой он, не имея средств приобрести, собственноручно переписал. По неосторожности юноша проговорился своему учителю Д. Ве-беру. Возмущенный маэстро строжайше запретил ученику не только играть, но даже просматривать «эксцентрические продукции» такого рода. Но все было напрасно: юный музыкант, покоренный бетховенским гением, продолжал тайком изучать его творения. «И я находил в них,— вспоминал Мошелес,— утешение и радость, каких не давал мне ни один из композиторов» '.
Обратившись к фортепианной сонате еще в самом начале творческого пути, в 90-х годах XVIII века, Бетховен постоянно сочинял в этом жанре и в период могучего расцвета своего гения.
Лучшие его фортепианные и скрипичные сонаты по глубине и величию идейного замысла, красоте впечатляющей и захватывающей силе образов справедливо стоят в одном ряду с наиболее гениальными его симфоническими произведениями. Среди них «Патетическая соната», соната № 12 с похоронным маршем, «Лунная соната», драматическая «шекспировская» соната с речитативом (№ 17), поэтическая «Пасторальная» (№ 15) и лучезарная, словно залитая солнечным светом, «Аврора» (№ 21), «Аппассионата» (№ 23), скрипичная соната, посвященная Крейцеру, последняя фортепианная соната до минор и многие другие.
Наиболее значительна по своему идейному замыслу бессмертная «Аппассионата». Название «Аппассионата» (итал.— страстно, одушевленно) было дано не автором, а кем-то из слушателей, однако оно выразительно передает общий дух этого произведения, полного огня и страстной воли к борьбе.